Отзыв на дораму

«Моя жизнь, похожа на месть Японии, убившей Миябэ».

Кюдзо Миябэ, герою многосерийного фильма «Вечный ноль», летчику-асу, было отказано в понимании, в доброй памяти о нем, в памяти вообще… Вслед за Helavis повторю: «Если вы здесь, значит, знаете, о ком и о чем пойдет речь».

Что известно о специальных ударных отрядах "Божественный ветер" (камикадзе)? 19 октября 1944 года, командующий первым воздушным флотом Японии вице-адмирал Такидзиро Ониси заявил: «Я не думаю, что есть ещё какой-то способ выполнить стоящую перед нами задачу, кроме как обрушить вооружённый 250-килограммовой бомбой Zero на американский авианосец». Последствием данного заявления стало формирование специальных ударных отрядов лётчиков-камикадзе. Для многих молодых японцев того времени умереть с честью за свою страну и Императора было смыслом недолгой жизни. Камикадзе были для своей страны героями, к их близким относились с почтением… Так вот, в этой истории все не так.

Странная история, неясная до конца, противоречивая. Наверное, не менее странная для японцев, чем для эмоционально-нейтральных европейских зрителей. Фильм-рассуждение, призванный отвечать на вопросы «Почему?» ... ставящий вопросы, дающий вариативные ответы.

Вопрос №1. С самого начала меня поразило то, что при первоначальной скудности и однобокости информации оценка личности погибшего деда принимается внуками на веру. Почему? Почему при всей очевидности противоречий в образе, желание «разобраться», возникает только у зрителя и автора проекта, а вовсе не у потомков? Так происходит всю первую половину фильма… и в течение шести лет до освещаемых современных событий. Так и уходят в небытие личные истории из ускользающего прошлого, не узнанные, не понятые…

Вопрос №2. Если человек понимает, что старается недостаточно и легко сдается, то почему он думает, что это имеет отношение к характеру предка, что виновата кровь? Почему мы стараемся найти себе оправдание? Я думаю, что рассматриваемый в фильме возраст деда и внука не сильно отличается. А люди получились такими разными… К тридцати годам у человека управляют его судьбой не только (не столько) заложенные черты характера, сколько приобретенные (воспитанные). Помните? «Посеешь поступок - пожнешь привычку; посеешь привычку - пожнешь характер; посеешь характер - пожнешь судьбу». 

Вопрос №3. Еще одна странность, порождающая еще больше вопросов: в фильме почти все ветераны, вспоминая о войне, произносили фразу: «Тогда я думал, что…», значит ли это, что сейчас они думают иначе? Отчего так? Они ведь участники событий. Переоценка произошла из-за возраста, из-за переосмысления информации, из-за общественного мнения, из-за веры в непогрешимость Императора…? Старики не хотят об этом говорить, яркий тому пример Такэда Таканори бывший старший лейтенант, акула бизнеса. Почему ветераны вспоминают прошлое с какой неохотой? От того ли это, что наша страна отмечает годовщины побед, а Япония – годовщины поражений?

Главный вопрос. «На миру и смерть красна» или «Путь меча и Путь дзен – одно». И все же, «неправильный камикадзе». Он и правда не правильный. Человек на войне задумывается о смерти. Не о жизни, а о смерти. Человек с желанием вернуться к семье. «Невероятная воля к жизни» … Чем отличается такой человек от труса? Отличается ли? «Я не хочу умирать». Герой фильма произносит эти слова спокойно, без надрыва, не как мольбу, что было бы понятно, если бы он был трусом, которым его считают. «Если бы он был обычным трусом…» … Что делает человека слабым? Любовь? Обещание? Тогда, что делает человека сильным? То же самое? Того же самого человека? Возможно ли попытаться выжить на войне, не подводя товарищей? «Ставлю свою жизнь выше их жертвы». Что заставляет изменить свое выстраданное и осмысленное решение?

Может я задаю неправильные вопросы? Одна из версий перевода цитаты Роберта Шекли гласит: «Чтобы правильно задать вопрос, нужно знать большую часть ответа». Я не знаю. Но мне, как и всем здесь присутствующим, нравится тренировать сердце и мозг. Этот фильм подходит для подобных тренировок…

Мне, выросшей на советских фильмах о войне, после «Зимнего утра» Николая Лебедева, «...А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого, и особенно «В бой идут одни «старики» Леонида Быкова, было почти невозможно заставить себя посмотреть этот фильм и вместе со всеми попытаться понять главного героя. Сознание того, что Япония была агрессором в той войне было моим фильтром при просмотре. Однако, я знаю и о существовании пакта о нейтралитете между СССР и Японией 1941-ого года. От этого невозможно отмахнуться, невозможно абстрагироваться от времени и обстоятельств, которые рассматривает фильм. И мне не удалось…

Последний вопрос. Почему же зная все это, я решилась на просмотр? На него я ответить могу: мне посоветовали. Не настойчиво, с оговорками, но очень хороший человек. И я подумала: «Пора. Хватит торчать в зоне комфорта». При полном отсутствии «дополнительной информации» в виде полнометражного фильма и литературного источника, а также при отсутствии хоть сколько-нибудь приемлемого знакомства с японским кинематографом, я прельстилась выбранной тематикой и реализацией. Я не ошиблась. Не припомню ни одного немецкого фильма о Второй мировой войне. А вот японский теперь знаю…